Николай Фешин – художник двух континентов. Он прожил долгую жизнь, разделенную почти поровну на две половины – русскую и американскую. В России он известен, но только в среде художников; в Америке его картины ценятся очень высоко, и известен он там как “старый“ мастер и как “художник художников“. Мастер живописи, рисунка, скульптуры, резки по дереву и керамики, архитектурной работе, - то, что видел он, и чего касались его руки, он превращал в произведение искусства.

В России Николая Фешина знают мало: во-первых, потому, что его творчество было связано не со столицами Москвой и Петербургом, а с провинцией – он работал и преподавал в Казанской художественной школе. Он был единственным действительным членом императорской академии художеств, жившим не в столице. И во-вторых, в 1923 году он эмигрировал в Америку, и о его творчестве старались много не говорить. В России к творчеству Фешина подходят с односторонней меркой, оценивая только его российский период и считая огульно все его американское творчество творчеством салонного портретиста. Работы по изучению его наследства велись постоянно, но велись они только Казанским музеем и направлены только на поиск утерянных произведений Российского периода его творчества. В последнее время в исследовании творчества Фешина наметились существенные сдвиги. В Москве в галерее "Арт-Диваж" летом 2004 года с успехом прошла большая выставка его работ. Было много положительных откликов в столичной прессе, издан прекрасный альбом произведений художника.

Большую работу по изучению работ Фешина проводит казанский искусствовед Галина Тулузакова, исследуя архивы города Таоса в штате Нью-Мексико, она опубликовала ряд интересных статей об американском периоде жизни художника. В настоящее время наиболее полно творчество выдающегося художника дано в большой монографии американского искусствоведа Мари Н. Балкомб, которая была издана в виде художественного альбома еще в 1975 году.

Николай Фешин родился в Казани в семье, причастной к художественному мастерству. В Казани он окончил художественную школу и сюда же вернулся преподавателем. Здесь в Казани он создал свои самые выдающиеся произведения Российского периода жизни. Здесь, живя в Казани, он стал действительным членом Академии художеств. Но Казань, город, хотя и являвшийся в то время культурным и административным центром Поволжья, но все же был городом не столичным.
Вот что пишет сам Фешин в автобиографии:
"В Казани мы, студенты, варились все время в собственном соку, никогда не видя ни последних выставок, ни картин, которые заслуживали того, чтобы их посмотреть. Нетрудно представить, каким чудодейственным городом представлялся мне Петербург с его первоклассными музеями, театрами и другими ценностями".

Но странно то, что, учась в Петербургской Академии художеств, он не выполнил ни одной работы, связанной с этим прекрасным и величественным городом. Будучи посланным Академией художеств за границу, он не был очарован ни Парижем, ни Германией, ни Италией. Дочь художника Ия вспоминала:
"Не было ничего такого особенного, чем бы отец был восхищен. Ему не нравился Париж. Там не было ничего, что впечатлило бы его. Он был в Италии, и только в Неаполе рыбный базар заинтересовал его".

Фешин во время учебы в Академии почти каждый год брал отпуск для поездок по России "с целью художественных работ с натуры". За исключением 1903 года, когда он побывал в Сибири, основными местами его поездок были все то же родное ему, среднее Поволжье и Нижегородский край.
Также и в Америке: наиболее продуктивным периодом его творчества был Таосский период, где им выполнены самые великолепные произведения - портреты местных жителей. Произведения Фешина американского периода нельзя отнести ни к какому направлению живописи. Они оригинальны и неповторимы. Его стиль – это сочетание глубокого реализма старых мастеров в выражении духовного начала личности с абстрактным и экспрессионистским изображением всего того, что не относится к этому духовному началу. Если отделить его живопись Таосского периода от реалистических фрагментов, то она напоминает нам живопись американских абстрактных экспрессионистов 1940-1950 годов. Но его абстракция – это не абстракция вообще, а абстракция, подчеркивающая и усиливающая духовное начало. Его холсты – это единое целое, каждый миллиметр его полотна органичен.

"Художник не должен забывать, что он имеет дело с единым холстом, а не с частью его. Безотносительно к тому, что он собирается рисовать, задачи в его работе остаются одни и те же: по-новому заполнить свое полотно и добиться получения органически целого. В картине не должно быть каких-либо особых доминирующих пятен. Нужно помнить, что одна фальшивая нота в симфоническом оркестре разрушает гармонию произведения в целом". (Н. Фешин. Заметки об искусстве.)
Складывается впечатление, что все, что создано Фешиным в России, это поиск своего стиля в живописи, и только в период работы в Таосе этот стиль полностью определился. Фешин находился под большим влиянием Репина, в класс которого он попал в первые годы своей учебы в Петербургской академии художеств.

"Какое влияние оказал на меня Репин? Ко мне он относился более тепло, чем к другим студентам, ценя точность моих работ. Прежде всего, он ценил мою способность к большим композициям и всегда убеждал меня идти этой дорогой. Но его поддержка не вдохновляла меня! Я понял, что композиционный тип работы не мог быть совершенным без полного знания человеческого лица, и вопреки его советам я стал работать исключительно в портретном жанре". (Н. Фешин. Автобиография).
Но, несмотря на такое негативное отношение к своему учителю, надо отметить, что именно Репин приобщил Фешина к импрессионистским методам живописи. Правда Репин считал, что его живопись несколько фривольна и не пригодна для русского художника, но тем не менее Репин требовал от своих учеников, в том числе и от Фешина, экспериментов с импрессионисткой техникой и отговаривал их только от упрощения содержания своих работ.
И по настоящему Фешин всегда был благодарен Репину:
"Как большой художник Репин ценил в своих студентах все более или менее оригинальное. Он никогда не пытался учить, считая, что люди, приходящие в Академию, должны обладать основными техническими навыками. Однако его советы как мастера всегда имели исключительную ценность и были логически обоснованны. Казалось, что он видел не только работу художника, но и его душу".

Фешин, живя в России, постоянно искал свой стиль и в конце концов только в Америке он нашел его: широкий свободный мазок, близкий к импрессионисткой технике, и реалистически изображенное лицо, в котором явно просматривается манера его учителя Репина.
Фешин ограничивал себя в выборе цветов. Он писал:
"Цель мастера живописца заключается не в бессознательном загромождении холста материалами, а в разумной экономии их… Об ограниченной палитре необходимо особенно помнить начинающим, ибо, чем меньше красок, тем больше пищи разуму в работе".

Фешин покинул Россию в 1923 году. Он не был в оппозиции к советскому режиму, он с воодушевлением принял Октябрьскую революцию. Он участвовал в деятельности рожденных революцией 1905 года сатирических журналов. После 1917 года он с воодушевлением работал над произведениями вождей мирового пролетариата Маркса, Ленина, Троцкого, Луначарского. Фешин всеми силами пытался вписаться в новую, коренным образом изменившуюся художественную и культурную ситуацию.

Но уже в 1921 году к нему пришло сознание невозможности дальнейшего творческого и просто жизненного существования в советской России. Вот что он писал своему товарищу по Академии, художнику Исааку Бродскому:
"… до революции я еще мог чувствовать себя здесь более или менее сносно, но теперь, когда я потерял всякую связь с внешним миром – становится невмоготу…"
Исаак Бродский остался в России, стал официозным художником. Возможно, что оставшись в России, Фешин пошел бы по этому же пути, он не был борцом, он был художником. Он рисовал бы портреты советских бонз, также как в США,когда в некоторые не лучшие периоды его творчества он выполнял заказные и совершенно бесцветные портреты официальных лиц. Но как художественное явление мирового класса он был бы потерян. И не надо сокрушаться, что с отъездом Фешина за границу Россия потеряла его. Выиграло Искусство.

В Америке Фешин подружился с Сергеем Коненковым. Дружба эта не закончилась с отъездом Коненкова в Советскую Россию в период хрущевской оттепели. Коненкова с радостью приняли, ему предоставили мастерскую, его работы пользовались успехом. Он в числе первых получил самую престижную в то время Ленинскую премию. Он звал и Фешина вернуться в Советский Союз. Вероятнее всего вернувшись на родину, он бы получил здесь такое же признание и известность. Но семейные обстоятельства не позволили художнику осуществить эту возможность.

В Америке Фешин пользовался невероятным успехом. Но личная жизнь его сложилась трагично. Вот как об этом писали Илья Ильф и Евгений Петров в своей известной книге "Одноэтажная Америка":
"Она уехала в двадцать третьем году из Казани. Муж ее - художник Фешин, довольно известный в свое время у нас. Он дружил с американцами из "АРА", которые были на Волге, и они устроили ему приглашение в Америку. Он решил остаться здесь навсегда, не возвращаться в Советский Союз. Этому, главным образом, способствовал успех в делах. Картины продавались, денег появилась куча. Фешин, как истинный русак, жить в большом американском городе не смог, вот и приехали сюда, в Таос. Построили себе дом, замечательный дом. Строили его три лета, и он обошелся в двадцать тысяч долларов. Строили, строили, а когда дом был готов, - разошлись. Оказалось, что всю жизнь напрасно жили вместе, что они вовсе не подходят друг к другу. Фешин уехал из Таоса, он теперь в Мексико-сити. Дочь учится в Голливуде, в балетной школе. Миссис Фешина осталась в Таосе одна. Денег у нее нет, не хватает даже на то, чтоб зимой отапливать свой великолепный дом. Поэтому на зиму она сняла себе домик за три доллара в месяц в деревне Рио-Чикито, где живут одни мексиканцы, не знающие даже английского языка, но очень хорошие люди. Электричества в Рио-Чикито нет. Надо зарабатывать деньги. Она решила писать для кино, но пока еще ничего не заработала. Дом продавать жалко. Он стоил двадцать тысяч, а теперь, при кризисе, за него могут дать тысяч пять."

Что произошло между супругами – можно только догадываться. Для Фешина это была трагедия, он не переставал любить свою бывшую супругу и после развода, он писал ей письма, он просил друзей помочь ему наладить отношения. Ни слова упрека в ее адрес. Но она была неумолима. Дочь осталась с отцом, и до конца его дней она заботилась о нем. Они были очень близки. И только из-за дочери он не возвратился в Россию, куда его звали и куда ему советовали уехать его американские друзья. Он и там, в Америке, оставался русским художником, и это было видно невооруженным взглядом.

У Фешина всегда было много учеников и подражателей. Его ученики боготворили его. Вот, что вспоминает его дочь Ия:
" ...имеются описания коллег и его учеников по Академии о его влиянии, которое он имел там, будучи еще студентом. Ему подражали... Он был очень харизматичен; в нем чувствовалась какая-то яркость, и люди тянулись к нему. Он был лидером. Когда он работал с моделью или рисовал натюрморт, вся школа приходила смотреть на него, и они стояли и смотрели на него иногда по часу, а иногда и все четыре часа. Студенты с восхищением смотрели, как он создает свои композиции. Его композиционное чувство было беспредельным".

В США уже после отъезда из Таоса он работал в художественной студии в Лос-Анжелесе. Многие из его учеников, работавшие днем в набирающем силу Голливуде, приезжали к нему вечером, чтобы брать уроки мастерства.
Фешин - художник, судьба которого предопределена Богом. В раннем возрасте он переболел менингитом, в то время неизлечимой болезнью, и только прикосновение к иконе спасло его жизнь. Исполнив свою миссию, он умер тихо во сне – божий знак избранности.

По материалам статьи «Николай Фешин - художник двух стран: России и Америки» Цалий Кацнельсон

PerfectART